ivlae (ivlae) wrote,
ivlae
ivlae

Category:

Книга Томаса Фогта "Тенор". Дубль тридцать семь.

Перевод движется к концу :) Представляю главу, которой не было в предыдущей книге. Она посвящена двум песенным циклам Шуберта.

«Прекрасная мельничиха» и «Зимний путь» Шуберта

Стоя перед выбором, что записать из трёх больших циклов Шуберта, большинство певцов, вероятно, выбрало бы «Зимний путь». Ты в 2009 году решил в первую очерендь выбрать «Прекрасную мельничиху» - почему?

За несколько недель до записи мне исполнилось сорок, и я очень хотел записать этот цикл, прежде чем стану слишком старым для него. Наряду с шумановской «Любовью поэта», «Мельничиха» - песенный цикл, для которого требуется молодой голос – и также молодая душа. Ведь речь идёт о юном человеке, чистом и радостном, который входит в мир совершенно беззаботным, и получает сильный «удар ножом в спину». Его безответная любовь к мельничихе - это его первое болезненное переживание. И чтобы его наивность действительно была правдоподобна, нельзя интерпретировать произведение слишком «взросло».

Оба шубертовских цикла – «Зимний путь» и «Прекрасная мельничиха» - заканчиваются трагически. В чём их принципиальное отличие?

В «Зимнем пути» с самого начала преобладает основная тема – депрессия. Сразу слышно, чем закончится история. Но этого необходимо избегать в «Мельничихе».

Но ведь имеются известные интерпретации, когда в первой песне «Мельничихи» есть намек на плохой конец, и с самого начала у слушателя возникает чувство: эта природная идиллия обманчива, катастрофа неизбежна.

Я нахожу это неправильным. Первые песни, по-моему - это чистейшее выражение радости жизни, и это так и надо представлять. Юноша, который пускается в путешествие, изобилует энергией и излучает, однако, самоуверенность! Чем лучше вам удается передать это настроение, тем сильнее будет неизвестность, тем больше высота падения, тем сильнее удар. Поэтому я также не понимал, когда кто-нибудь говорил: «Стихи Вильгельма Мюллера – это простые тексты, которые Шуберт возвысил своей музыкой». Я думаю, что Шуберт очень хорошо понимал, что эта видимая простота текстов служит тому, чтобы увеличить высоту падения.

Испытанием для каждого певца являются последние строчки 14-й песни, «Der Jager» («Охотник»), когда юноша выплескивает свою ярость на соперника. Допустимо ли  в такой экстремальной ситуации  преобразовать вокал в разговор?

Как отмечено у самого Шуберта, нотация имеет обозначение: в пользу выраженного подтекста; позднее в месте «Die Eber, die schließe, du Jagerheld!» (ты будешь героем, если убьешь кабана!) это следует из вокальной темы. И так же, как мельник здесь выплёскивает свой гнев, нужно петь и певцу, ведя вокальную линию. Ну, хорошо, когда ты концентрируешься на нотах, можно самому петь это место точно так же, но я сомневаюсь в том, что таков был замысел композитора. Натуральный «рёв» - это, конечно же, не решение. Такое пограничное состояние между пением и разговором требует художественного формирования.

Идёт ли потом герой к воде, топится ли он? Или это происходит только в его воображении?

Огромная «медитативная» мрачность этой последней песни приводит меня к выводу, что труп лежит в потоке. Да, я думаю, что он покончил с собой. В предпоследней песне, в диалоге мельника и ручья, мельник размышляет: «Ach, unten, da unten, die kühle Ruh» (ах, ниже, ниже, в прохладу мира). И в последней песне говорит только ручей: «Gute Ruh, gute Ruh! Tu die Augen zu! Wandrer, du müder, du bist zu Haus… Will betten dich kühl.» (Хорошего сна, хорошего сна! Закрой глаза! Путник, ты устал, ты дома… Ты хочешь спать в прохладе).

2013/14 был сезоном "Зимнего пути".  Ты записал этот цикл,  и спел его в десяти европейских городах. Как  бы ты объяснил тем, кто является новичком в вопросах пения  Lieder, о чем идет речь в этом цикле?

"Зимний путь" -  это история о молодом человеке,  пребывающем в отчаянии от неразделенной любви. После хорошего начала - "Девушка говорила о любви, мать – даже о свадьбе" - по-видимому, между ними произошел  разрыв; по крайней мере, он покидает свою «милую»  под покровом тумана и темноты. И чем больше он отдаляется от нее, тем больше он отдаляется от своей жизни. Сознательно ли он ищет смерти – это поначалу ещё не ясно. Он, как он сам говорит, "смертельно ранен",  и видит во всем, что встречает в природе, в конечном счете только боль и смерть. Тема тоски о смерти всегда присутствует в этом цикле, и уже поэтому тот, кто еще  никогда не слышал "Зимний путь", прежде  должен ознакомиться с его содержанием. Друзья Шуберта были шокированы, когда они услышали эти песни впервые. Мы сегодня, со всеми ужасными новостями, которые обрушиваются на нас ежедневно, конечно же, бездушнее современников Шуберта - но и  современную аудиторию этот цикл может задеть за живое. Даже мы, исполнители, каждый раз попадаем  в эмоциональное течение этих песен, хотя мы знаем, что нас ждет.

Почему так вышло, что именно этот песенный цикл популярен у меломанов как никакой  другой?

Возможно, это  связано с тем катарсисом, который вызывает у слушателя  "Зимний путь". И на меня это произведение производит почти медитативное воздействие, потому что Шуберт выразил эту душевную бездну с такой ясностью и простотой, что они, в конечном счёте, утешают меня, и позволяют мне найти внутренний баланс.

Как же всё-таки заканчивается история странника? Так же, как и мельника в «Прекрасной мельничихе» - самоубийством? Тогда  шарманщик в последней песне – это посланник Смерти?

Хельмут Дойч не видит в "Зимнем пути"  такого же трагического конца, как в «Прекрасной мельничихе». Он считает, что у странника, при всех его боли и гневе,  всё-таки  есть надежда, которая проявляется в названии одной из последних песен - "Последняя надежда". Кроме того, Хельмут приводит то место, где странник говорит:              "Бог не хочет быть на земле! Тогда - мы сами боги! ". Так не будет говорить тот, кто собирается совершить самоубийство. Я же вижу это по-другому. "Последняя надежда", как я понимаю, о том, что в нём умирает последняя надежда. И если он говорит: "Мы сами боги", то для меня это не то, что он снова пробуждает себя к жизни, а то, что он берёт свою жизнь в свои руки  - и, следовательно, и конец своей жизни тоже. Согласно девизу: «Если никакой Бог не сжалился надо мной, и не позволяет мне замёрзнуть, то я должен сам положить конец моей жизни, и тогда я сам буду Богом». Но ему также ясно, что по католическому канону самоубийце будет отказано  в похоронах на кладбище. Поэтому и возникает риторический вопрос: »Заняты ли все комнаты в этом доме?« Я всё же вижу в Шарманщике не его потенциального спутника,  а плод его фантазии: так сумасшедший говорит с духом умершего. Так что я не думаю, что Странник  встречает, наконец, товарища по несчастью.

Есть ли  в цикле что-то вроде поворотного пункта - от отчаяния к  «прощанию с жизнью»?

Для меня это песня "Седины". Странник  выглядит и чувствует себя как пожилой человек. Однако мысль,  что  на самом деле впереди у него ещё много лет, глубоко его угнетает. Поэтому он решается на уход  от людей, на прощание с жизнью и с миром.

Снова и снова появляются попытки представлять "Зимний путь" на сцене. Могло бы что-то в этом роде тебя заинтересовать?

Я спокойно отношусь к этому. Потому что такие сложные образы и ассоциации, какие вызывают текст и музыка «Зимнего пути»  в голове слушателя, ни в какой инсценировке  вообще не могут возникнуть. Или наоборот:  не сузит ли фантазию слушателя каждое сценическое воплощение?

Твоя запись "Winterreise" получила очень хорошие отзывы, а также была награждена призами. Но в то же время, была заметна и резкая критика. По отношению к твоим предыдущим сольным альбомам "Зимний путь" находится на противоположном полюсе. Как ты это объясняешь?

Я думаю, что при пении Lieder , особенно трёх циклов Шуберта,  стереотипы  и ожидания  слушателей еще более ярко выражены, чем при создании оперных ролей. Это я очень хорошо знаю ещё со времён моей учёбы в высшей школе. Было очень чёткое представление о том, как звучит певец, когда он поёт Шуберта. Вероятно, это было в значительной степени под влиянием записей Дитриха Фишера-Дискау, Германа Прея и Питера Шрайера. Тот, кто отклоняется от этой линии, неизбежно вызывает раздражение у некоторых слушателей. Ведь то, что певец, который поёт  в опере Зигмунда, Альваро и Вертера, предстаёт перед слушателями также  с «Winterreise», не так часто встречается; в последние годы этот цикл пели скорее небольшие лирические голоса, такие,  как, например, Ян Бостридж, и это повлияло на восприятие  Шуберта. Когда Юрген Keстинг говорит о моей записи "Winterreise", что она воздействует на него как "интерпретация из вторых рук", то я не могу понять этого уже потому, что я с моим голосом могу и должен идти другой дорогой,  чем все великие интерпретаторы  последних 50 лет. Кроме того: каждая студийная работа, каждая запись сиюминутна. Вы можете только показать текущее состояние, но не художественное развитие – и это в "Winterreise" чувствуется больше, чем в других произведениях. И это, конечно, одна из причин, почему великие певцы Lieder записали этот цикл несколько раз. У Фишера-Дискау есть, например, в каждом десятилетии его профессиональной жизни минимум одна версия.

По-видимому, интерпретация "Winterreise» - это постоянная работа в прогрессе?

Мы с Хельмутом это отчётливо  заметили, когда через полгода после записи поехали  с "Winterreise" на гастроли. Это был захватывающий творческий процесс; мы коснулись этих песен так, как будто бы открывали их заново каждый раз. Этот вид спонтанности, конечно, может быть только с партнером, с которым знаком в течение многих лет.
И это можно задокументировать в лучшем случае в виде репортажа с записями с нескольких вечеров, со сравнениями  и  комментариями - но не в виде классической записи.

Ты изучал математику, прежде чем  начал учиться вокалу, был в вопросах техники пения скорее физиком, чем метафизиком,  и в жизни скорее рационалистом,  чем романтиком. Что чувствует такой контролируемый разумом человек, как ты, когда он сталкивается с психологическими глубинами мира Шуберта?

Это погружение в абсолютно другой мир я ощущаю как долгожданный баланс, и вместе с тем как большое счастье. Так часто бывает в нашей профессии - вокальная тренировка, сохранение здоровья, планирование карьеры – всё должно так же разумно контролироваться, как повседневная жизнь профессионального спортсмена. Но если я стою вечером на сцене и погружаюсь в роль, то любой вид рациональности исчезает. Тогда я ныряю так сильно в этот другой мир, и полагаю, что являюсь этим человеком, тогда это мои чувства и моя ситуация. И в исполнение "Зимнего пути", конечно, есть не так много отличий от исполнения оперной партии. Я знаю, что в этом контексте всегда будет возникать вопрос, не является ли пение Lieder скорее объективным их освещением, чем субъективным ощущением и переживанием. Это можно сказать о некоторых произведениях, но в том, что касается Шуберта, я по-прежнему убежден, что такого объективного освещения просто не может быть. Тот, кто утверждает, что способен петь объективно, просто обманывает себя.
Tags: Кауфманн, книга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments