ivlae (ivlae) wrote,
ivlae
ivlae

Categories:

Книга Томаса Фогта "Тенор". Дубль тридцать шесть.

Две главки из главы "Представление после представления". Обе претерпели изменения, так как со времени выхода предыдущей книги прошло пять лет.

Ключевые переживания (или Основные опыты) (Schlüsselerlebnisse – в оригинале)

Конечно, в таких «часах бесед», как и во всех других сферах жизни, есть наиболее разнообразные формы преданности, от неприятных до весьма привлекательных. И, как в каждой группе поклонников, среди оперных энтузиастов есть экстремальные случаи такой любви. Например, такой, как в трагической истории «мисс N», которую описала Биргит Нильссон в своих мемуарах: десять лет её преследовала «сталкерша», которая была очень состоятельна, и которая следовала за ней повсюду, не жалея ни времени, ни средств. История закончилась тем, что молодая женщина покончила с собой, завещав развеять свой пепел по двору загородного дома Нильссон. Это крайний, но в истории оперы далеко не единичный случай. Он показывает, каким опасным может быть «наркотик оперы» для людей, которые утратили внутренний баланс. Из любви произрастает зависимость, из страсти – одержимость.

Йонас Кауфманн до сих пор не имел дела со  «сталкерами» ; его опыт общения с фанатами вообще исключительно позитивный. И когда он говорит на эту тему, то становится ясно, что людей, которые после представления ждут у артистического выхода, не надо «варить в одном горшке» (т. е. все они очень разные – моё примечание). При первом взгляде на сообщество фанатов видно, что это «гетеродинная» группа различных натур и характеров. Что их объединяет, так это страсть к музыке и сильные переживания, которые вызвал этот конкретный артист: его спектакль или запись, которые пробудили в них особенные чувства, доселе неизведанные. И чувства эти настолько сильны, что до сих пор их не отпускают. Они должны как-то осмыслить пережитое, например, написать письмо, которое начинается такими словами: «Я видел уже много оперных спектаклей, но до сих пор ни один из них не заставил меня написать артисту. И только после того как я Вас вчера услышал….»

В повседневной жизни слёзы считаются, прежде всего, признаком слабости и отчаяния. Но слёзы, вызванные переживаниями при прослушивании музыки или просмотра спектакля, всё ещё могут оказывать истинно очищающее действие. «Есть так много бессмысленных плачей», пишет поэтесса Ингеборг Бахманн в своем знаменитом сочинении, «но слёзы, которые вызывала Каллас – они не были бессмысленными».

В таком духе написаны письма, которые Йонас Кауфманн получил после своего дебюта в «Лоэнгрине» в Баварской опере; и они свидетельствуют о взаимосвязи художника и публики, о воздействии их друг на друга.

«Когда я пришла из Оперы и взглянула на себя, то я выглядела немного заплаканной. Уже с первых тактов «Рассказа о Граале» слёзы потекли…[… ] Слёзы значат для меня очень много, потому что я обычно вообще не плачу. Я страдала тяжёлой депрессией, и вообще не могла чувствовать – ни радости, ни горя. Под воздействием Вашего голоса эти чувства смогли ко мне вернуться – всего за какие-то часы, и это уже причина быть Вам благодарной! […] В антракте я познакомилась с двумя абсолютными знатоками оперы, прослушавшими очень многих Лоэнгринов; и оба считают, что никто из них не пел так трогательно, и так действенно. В любом случае - и для меня это так. Но также нет никакого чуда в том, что я (а мне почти 75 лет) тотчас же в Вас влюбилась, как почти вся женская часть слушателей от 15 до 95 лет. Надеюсь, Вы понимаете, что я не лгу?»

Снова и снова читаешь в этих письмах о терапевтическом воздействии, которое может вызывать особо выдающееся художественное явление: «Никакая терапия, никакое лечение не могут сравниться с тем энергетическим воздействием, которое вызывает голос» - писала любительница оперы из Лондона после того, как услышала Кауфманна в «Доне Карлосе».

И не редкость то, что опытный и осведомлённый любитель, разобрав тонкости интерпретации, может проанализировать свои впечатления гораздо более детально, чем профессиональный критик. «Не только блаженное воздействие голоса», писал швейцарский любитель оперы об интерпретации Кауфманном партии Дона Хозе, «это одновременно идеальное выражение сути того, что происходит: «recherché du temps perdu» - «поиск утраченного времени». И эта потерянность – судьба его Хозе, которая в любой момент видна даже в его движениях».

     «Поиск утраченного времени…» То, что сформулировал Марсель Пруст в своем главном произведении, возвращается лейтмотивом в письмах, которые Кауфманн получает от слушателей: поиск утраченного времени, поиск потерянного искусства. Только иначе, чем у Пруста: безвозвратность в опере включает в себя не только субъективные воспоминания, но и «объективные» документы. После изобретения звукозаписи можно проверить, обманчивы воспоминания или нет, и в век YouTube в вашем распоряжении – масса «безвозвратного». Масса, но далеко не всё. С тех пор как аппаратура стала помещаться в сумку, можно её взять для того, чтобы после представления получить запись для «приватной» коллекции и оставить её следующему поколению. Хотя нелегальные публикации сегодня караются гораздо строже, чем во времена грампластинок, они остаются ходовым товаром для частных коллекций записей. К особенно желанным объектам принадлежат с некоторых пор записи с Йонасом Кауфманном.

Неофициальный веб-сайт

По оценке Марион Тунг, оператора «Неофициального веб-сайте Йонаса Кауфманна (http://www.jkaufmann.info), в кругах меломанов в настоящее время курсирует около 500 записей спектаклей и концертов. Бывшая финансовая служащая всегда была фанатом «живых» записей. По сравнению с улучшенными студийными записями, они документируют «the real thing» (реальную вещь), со всеми достоинствами и недостатками, всеми рисками и несоразмерностями. И из всех записей Йонаса Кауфманна самое сильное впечатление на Марион Тунг как раз произвела прямая трансляция «Травиаты» из Мет, которая состоялась через неделю после его дебюта. С этого момента Кауфманн принадлежит к её фаворитам.

Когда это только возможно, она присутствует на его выступлениях. «Одно выступление для меня значит мало», говорит 62-летняя Марион, «их должно быть минимум два. Его «Вертера» в Париже я посетила четыре раза. В общем, я видела около двухсот тридцати представлений с его участием, и среди них было столько незабываемых впечатлений, что мне действительно трудно сказать, в каком из них – моя персональная «Кауфманн-кульминация» (Kaufmann-Highlights). Спонтанно я могла бы сказать: «Манон» Массне в Чикаго, «Валькирия» и «Парсифаль» в Мет, «Trovatore» и «Forza» в Мюнхене и «Fanciulla» в Вене. Из всех лидерабендов (вечеров песни), которые я слышала, «Winterreise» («Зимний путь») в Берлине – выше всех. Теперь я с нетерпением жду «Андре Шенье» в Лондоне, это одна из моих самых любимых опер.

И что для меня каждый раз становится очевидным, когда я вижу его, так это разница между вокалистом и художником. Кауфманн для меня со всех сторон – художник, потому что от его пения и его актёрской игры исходит столько эмоций, что слушатели оказываются вовлечёнными в действие всякий раз, когда он находится на сцене.

Со временем поддерживать с ним контакт стало всё труднее, просто потому, что сегодня после выступления его ждёт намного больше людей, чем это было пять или шесть лет назад. И каждый хочет сделать «фото со звездой». В большинстве случаев его так осаждают, что я предпочитаю ретироваться».

Марион планирует свои путешествия самостоятельно (буквально «на свой вкус» - «nach eigenem Gusto») , без турбюро или каких-то организаций. Будучи вдовой и матерью двух взрослых дочерей, она полностью независима в своих решениях. Но, хотя она в своих путешествиях по городам старается избегать дорогих отелей и перелётов, её увлечение всё равно остаётся дорогостоящим удовольствием. И то время, которое она посвящает «неофициальному веб-сайту», тоже нельзя недооценивать. Это очень ясно структурированные, удобно сформированные страницы, со всесторонней документацией, которые были очень полезны для создания этой книги, прежде всего благодаря полному каталогу выступлений Кауфманна и обширному собранию откликов прессы.

И для Алины Влад представление «Травиаты» стало «ключевым впечатлением». Румынка, работающая на лондонском предприятии, присутствовала на дебюте Кауфманна в роли Альфредо в миланской Ла Скала.

«Моментом, после которого я стала фанатом Кауфманна, был «Parigi, o cara». Это было спето так нежно, так тонко, как я до этого момента пор ни разу нигде не слышала. И в этот момент я подумала: "Почему я это ни разу не слышала? Ведь это так и должно звучать!" И если эти давно знакомые сцены прозвучали так, как будто бы я их слышала в первый раз, то, по моему мнению, это – критерий истинного мастерства.

Так было и на «Манон» в Чикаго, и на «Лоэнгрине» в Мюнхене, на «Вертере» в Париже, и на «Доне Карлосе» в Лондоне, на «Силе судьбы» в Мюнхене. Сцены Кауфманна и Кинлисайда в «Доне Карлосе» стали для меня самым сильным впечатлением, которое я испытала в опере. Грандиозным было партнёрство Йонас Кауфманн - Людовик Тезье в «Форце»: актёрски чрезвычайно интенсивным, и вокально – сильнейшим из всего, что я слышала, после Франко Корелли и Этторе Бастьянини.

Мюнхенский «Трубадур» из-за инсценировки мне не очень понравился, но Йонас остался для меня незабываемым, прежде всего из-за арии Манрико »Ah, si ben mio«. При этом – я вовсе не фанатка певцов, для меня главным в опере остаётся музыка, а певцы – это часть её. Но когда я чувствую, что при определённом качестве звучания музыки, которое создаёт определённый исполнитель, общее впечатление от произведения становится гораздо ярче, чем в других случаях, я, конечно же, интересуюсь, кто поёт.

И вот что меня всякий раз очаровывает в Кауфманне: он не выставляет напоказ свой голос, а передает слушателю внутренний смысл музыки. Он мог бы иногда иметь гораздо более лёгкий успех, если бы «выдавал» публике парочку высоких нот. Но он не соблазняется такой перспективой, а, наоборот, заставляет людей слушать его, даже если его трактовка не соответствует их музыкальным пристрастиям.

Так же воздействуют на публику и его особенные качества камерного певца: он – не оперный певец, который также поёт и Lieder, а художник, который с самого начала карьеры поёт классический песенный репертуар. И вовсе не удивительно, что я открыла для себя жанр Lieder только благодаря ему.

В течение последних лет я услышала в Лондоне почти всех выдающихся исполнителей «Зимнего пути», и ни одна интерпретация этого цикла не произвела на меня такое же сильное впечатление, как интерпретация Йонаса. Я также нахожу, что его вокальное и художественное развитие особенно отчетливо можно услышать именно в исполнении песен. Например, если сравнить, как он пел "Сонеты Петрарки" Листа несколько лет назад, и как он поет их сегодня – то это совсем другой мир. После его последнего вечера песни в Wigmore Hall я услышала, как одна певица сказала: «Это был лучший урок пения, который только можно получить сегодня!».

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

Recent Posts from This Journal