ivlae (ivlae) wrote,
ivlae
ivlae

Categories:

Интервью Йонаса Кауфманна от 26 июля 2015 г.

Интервью появилось в газете:
Kleine Zeitung, 26. Juli 2015
Интервьюер:  LUIGI HEINRICH
Прямой ссылки не нашла, но на сайте Марион Тунг опубликован немецкий текст.

Наивность, мурашки по коже и слёзы


Он является одной из самых главных звезд Зальцбургского фестиваля в этом году. 4 августа у Йонаса Кауфманна премьера  „Фиделио".

Для поклонников в сентябре будет особенный подарок, а именно новый компакт-диск „Nessun dorma - The Puccini Album", записанный в Риме. Вы пели этот репертуар недавно в Миланской Scala. Это был, так сказать, особый выход?

ЙОНАС КАУМАНН: Я обещал, что буду петь в Scala „Cavalleria rusticana" и „Pagliacci". Но мой график выступлений слишком насыщен. Я должен был отказаться. Этот концерт был чем-то вроде возмещения.

Имеется ли предыстория у этого альбома ?

ЙОНАС КАУМАНН: Незадолго до моего двенадцатого дня рождения три тенора выпустили свой первый совместный компакт-диск. С грандиозной записью „Nessun dorma" из „Turandot" Пуччини. Даже сейчас у меня мурашки идут по коже, когда я это вспоминаю. Долгое время я даже и думать не смел - петь „Nessun dorma". Теперь, наконец, я решился.

Что в „Nessun dorma" для Вас такого особенного?

ЙОНАС КАУМАНН: Уже начало, первые звуки – это чистое безумие. Можно только воскликнуть: вау! И как Паваротти спел это его фантастическим, неповторимым голосом. Как я уже сказал, у меня мурашки по коже пошли.

Перейдём к Зальцбургу, к „Fidelio". Никакого дебюта для Вас. Так что же побудило Вас петь Флорестана на фестивале?

ЙОНАС КАУМАНН: То, что Клаус Гут там режиссер.  Клаус Гут - в высшей степени интересный человек. К тому же при нашем первом разговоре о "Fidelio" его идеи мне понравились.

Как же он будет делать инсценировку?

ЙОНАС КАУМАНН: Я обещаю Вам: мы не встретимся в пижаме. Это у нас уже было. Вы будете удивлены. Я только хотел бы сказать, что это не будет консервативной инсценировкой. Диалоги будут использоваться иначе, чем это принято. Есть видеоклипы.

Кроме того, в Зальцбурге будут камеры. Как на концерте в Милане, который будет показан позже в более чем 1000 кинотеатрах в 40 странах. Не мешают ли Вам камеры при выходе?

ЙОНАС КАУМАНН: В Милане они мешали мне только вначале, но вскоре я их вообще перестал замечать. Перед камерами я не пою иначе, чем обычно. Это было бы абсолютно неправильно - делать что-то по-другому. Я думаю, что у меня всегда хорошие отношения с камерами.

Вас часто называют „величайшим тенором нашего времени". Как вы это выдерживаете? Как живет "величайший тенор нашего времени"?

ЙОНАС КАУМАНН (смеется): он вовсе не думает ни о чем в этом роде, потому что знает, какая это большая привилегия - его профессия. И прекрасная: чем больше энергии ты отдаешь, тем больше тебе возвращается. Но это другая энергия, чем в жизни. Духовная. И в этом есть опасность - слишком много работать. Я замечаю, что я уже не могу продолжать таким образом, иначе просто не выжить. Я буду сокращать мой календарный план.

Некоторые теноры жалуются на то, что они всегда должны быть „хорошими парнями". С более низкими голосами они имели бы гораздо более интересные актерские задачи: изображать злодеев.

ЙОНАС КАУМАНН: В этом что-то есть. Но все-таки: Пинкертон в „Madama Butterfly" - это жесткий, неприятный тип. И можно было упрекать Альфредо в „La Traviata", что он так слеп и глух в некоторых ситуациях. Или главные герои в „Pagliacci" и „Cavalleria rusticana". Я пою охотно обе оперы, так как эти типы не похожи друг на друга. Один - сумасшедший урод, убивающий жену, другой - также порядком сумасшедший

Вы воплотили на сцене уже огромное количество ролей. Это понятно. Но бывают ли моменты, когда Вы действительно могли бы заплакать?

ЙОНАС КАУМАНН: Когда в детстве я увидел впервые „Butterfly", это сразило меня. Я полностью потерял дар речи, так как все, что происходило на сцене, я принимал всерьез. Конечно, наивность со временем исчезает. Тем не менее, иногда такие мгновения возвращаются, и тогда выступают слезы. Однажды на "Парсифале" с Даниелем Гатти я был близок к этому. Я с трудом сдержался. Но я видел, как суфлер плакал.

Слово «секси» также является частью вашего образа.

ЙОНАС КАУМАНН: Такие комплименты действительно очаровательны, но я не принимаю их слишком серьезно.

Вы отец троих детей, но живете отдельно от семьи. Есть ли у Вас чувство, что вы достаточно заботитесь о ваших детях?

ЙОНАС КАУМАНН: Нет. Да, я стараюсь как можно чаще их видеть. Я говорю себе снова и снова: есть работа, где у отцов есть даже меньше времени. Но: первый ответ был более честным. Нет.

Tags: интервью
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments