ivlae (ivlae) wrote,
ivlae
ivlae

Category:

Йонас Кауфманн - интервью газете "Зальцбургские новости"

Перед премьерой Пасхального фестиваля - "двойчатки" "Сельская честь" и "Паяцы" Йонас дал интервью газете "Зальцбургские новости"

Ссылка на подлинник:
http://www.salzburg.com/nachrichten/spezial/festspiele/osterfestspiele/sn/artikel/osterfestspiele-hinter-der-maske-kochen-wut-und-blut-143481/

Перевод довольно беглый, уж не обессудтье! Кое-что просто самой пришлось додумывать.

«Зальцбургские новости» 28.03.2015 г.

Карл Харб

Оперный фестиваль: За маской кипят гнев и кровь

Йонас Кауфманн: тенор-магнит в чистом виде. Ослепительнее никто не выглядит, очаровательнее никто не поет в его репертуаре в данный момент. Летом 1999 ныне 45-летний житель Мюнхена дебютировал как «один из пяти студентов из Виттенберга" в «Докторе Фаусте» Ферруччо Бузони на Зальцбургском фестивале, на год позже он пел партию тенора в реквиеме Шумана, потом он был "особым случаем", как он говорит сегодня, в партии Belmonte в бурно обсуждаемом "Похищении из Сераля» в постановке Штефана Херайма в 2003 году.

Лишь 10 лет спустя он вступил, будучи уже мировой звездой, снова на Зальцбургскую сцену, как Дон Хозе в "Кармен", Вакх в "Ариадне на Naxos". Сейчас грядут две глыбы веристской оперы: "Cavalleria rusticana" и "I Pagliacci" под управлением Кристиана Тилеманна на Пасхальном фестивале.

SN: Два дебюта в ролях в один вечер: не безрассудно ли это, даже если это Йонас Кауфманн?

JK: Да, на самом деле это так. Я довольно долго колебался, прежде чем решился на это предложение. Первоначально я должен был петь только Канио в "Pagliacci". Более понятно было бы, однако, сначала спеть Turridu, который является сорвиголовой, но теперь я нахожу, что это – замечательная задача.

SN: Какие требования ставят эти роли?

JK: Что касается вокальных требований, то их не надо бояться. Конечно, есть большие партии, такие, как Де Грие в «Манон Леско» или Альваро в "Силе судьбы". Но что в этих двух символах Verismo играет более важную роль, так это эмоциональная энергия, которую вы должны в них вложить - по аналогии с Отелло Верди, где вы испытываете больше страха перед непомерными чувствами, чем перед нотами. В таких ролях можно так увлечься, что вы захотите отдать 120 процентов - об этом вы не должны забывать, чтобы сэкономить силы.

SN: Характеры Туридду и Канио всё-таки в корне различны.

JK: Да, даже в возрасте. В отличие от длинных опер, где вы можете развивать персонажа по широкой дуге, чтобы представить их наиболее достоверно, здесь вы переходите из одного мира в другой. Нужно попробовать сделать две роли, резко отличающихся друг от друга. Turridu не только горяч, он также меланхоличный тип, и вы можете чувствовать с самого начала, что в этой драме с ее характерной сицилийской атмосферой, история не может закончиться хорошо. Канио принадлежит к другому поколению, он имеет молодую жену, которую он вытащил из грязи, и здесь возникает страсть и ревность совсем другого рода.

SN: Так какой же характер более сложный?

JK: Что меня шокирует в Канио, так это его беспощадный язык. Только что он боготворил свою жену, и вот он говорит с прямотой и твердостью, которая невероятна: «Единственная причина, почему я не закалываю тебя как свинью, так это то, что я не хотел бы пачкать этот прекрасный нож твоей плохо пахнущей кровью до тех пор, пока я не услышу от тебя имя твоего любовника». Эта жестокость, эта подлость вне всякой конкуренции! И заметно, что Недда всё это время для Канио - только предмет, трофей, которым мужчина украшает себя. Нужно это показывать: ложное дружелюбие, за которым скрывается перегруженный тестостероном монстр.

SN: Как Вам при этом помогает режиссура?

JK: У Филиппа Штелцля есть замечательное образование, и при этом есть все, в чем нуждаются обе оперы. И, все же, есть такие расширенные возможности, чтобы показывать несколько ситуаций одновременно. Но я пока не хочу рассказывать слишком много...

SN: Вы считаетесь, как раз после многих больших дебютов последнего времени, "пожирателем ролей". Какая из Ваших многочисленных партий является для Вас самой дорогой?

JK: Пристрастия? Собственно, у меня нет какой-то одной. Для каждой партии нужно давать ту же самую сердечную кровь. Естественно, в голове имеется «хит-список» - и, возможно, также горсть опер, о которых я говорю, что я больше не нуждаюсь в них.

SN: После Дона Карлоса, Альваро, недавнего Радамеса и Отелло в скором времени Верди, кажется, играет решающую роль?

JK: Верди безумно здоров для моего голоса. Французы говорят: да, Моцарт - это мерная рейка, кто может петь Моцарта, может петь всё. Многие итальянцы утверждают: тот, кто может петь Дона Карлоса, может осмеливаться петь всё. Из этого многое верно; в этой роли все присутствует, она требовательна в ее разнообразии, но также и требует повышения типа голоса (?). Также Радамес: Там имеется эта первая ария ("Celeste Aida"), которая является «нервирующей вещью», потому что вы еще «холодны» в начале. И она должна быть лёгкой, восторженной, свободной. Но принципиально с Верди невозможно получить голосовую травму, так как он пишет роли так умно. Я радуюсь также реквиему Верди на этой "итальянской праздничной неделе" на Пасхальном фестивале.

SN: Контраст с веризмом?

JK: И да, и нет. Часто говорят, что Реквием – это, собственно, скрытая опера. Однако в конечном счете он имеет много веры и страсти, а именно: делает страсть. Нужно только знать, что вы не можете испортить эту партию качествами Verismo, просто так «взять» Реквием таким образом. Это ни в коем случае не пойдёт.

SN: Как Вы подходите, собственно, к Вашему планированию карьеры?

JK: Начиная с определенной даты, нужно выбирать произведения и контролировать их индивидуально. Нужно становиться активным по собственной инициативе. И быть при этом последовательным. Никто не может предсказывать, как голос будет звучать через 5 лет. Только время ответит на этот вопрос , и только тогда вы узнаете, приняли ли правильное решение. Но в данный момент многое для меня правильно. Лучше и быть не могло.

SN: Поэтому Вы позволяете себе также роскошь оперетты - и скоро отправляетесь с Вашей программой "Ты - мир для меня" в турне?

JK: Ах, пожалуйста! Все же оперетта - это не что-либо сомнительное, наоборот. Это, если вы разбираетесь в этом вопросе серьезно, часто тяжелее, чем опера! Возьмите только роковую "Песню о жизни Шренка" из «Великой грешницы» Эдуарда Кюннеке. Это, поистине, жестокий номер, она стоит невероятных сил. Её спели великие певцы : Хельге Розваенге, Фриц Вундерлих, Рудольф Шок. Я очень надеюсь, что она не будет в этом турне. Мы хотим посмотреть, нельзя ли привнести на сцену  тот или другой номер. Я думаю, что есть много "дремлющих неудач", неизвестных вещей, которые могли бы стать «поцелуем феи»...


Tags: Зальцбургский фестиваль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments